Вдруг пронеслись издали какие-то странные мерные звуки. То был не человеческий голос, не рожок, не трубка, а что-то похожее на шум ветра в тростнике, если бы тростник мог звучать как стекло или струны.

Звуки лились мерно и заунывно: то подобные шуму колеблемого леса, то вдруг замолкали, как будто в порыве степного ветра.

Вдали начался как будто новый порыв вихря, обратился в длинные, густые переливы и через несколько времени кончился отрывисто, подобно конскому фырканью.

Но тут раздались новые звуки, гораздо звонче. Казалось, множество колокольцев звенели без остановки. Грустные заунывные звуки сменялись веселыми. То была не русская грусть и не русская удаль. Тут отражалось дикое величие чужого племени, богатырские набеги и переходы народов из края в край и тоска по неизвестной первобытной родине.

(По А. К. Толстому.)

В исходном тексте отдельные фрагменты букв и слов на фотографии читаются не вполне отчётливо; восстановление выполнено по видимому контексту.

Поделись с друзьями