Ответ:

Из всех людей, когда-либо встречавшихся с Чеховым, не было, кажется, ни одного, кто, вспоминая о нём, не отметил бы в нём этой глубоко народной черты — лютой ненависти к самовозвеличению и чванству. Нельзя было поверить, что тот, перед кем благоговеет вся страна, может до такой степени не ощущать своей славы. Впрочем, мало сказать, что он не ощущал её. Он словно задачу перед собой поставил — не выпячивать ни перед кем своего «Я», не угнетать никого своими заслугами, не извлекать из своего дарования никаких привилегий. Одно лишь условие поставил он перед той библиотекой, которой жертвовал тысячи книг: «Пожалуйста, никому не говорите о моём участии в библиотечных делах».