Ответ:

Учился я хорошо, с французским же у меня не ладилось из-за произношения.

Я легко запоминал слова, но произношение с головой выдавало моё ангарское происхождение, и Лидия Михайловна, учительница французского, бессильно морщилась и закрывала глаза.

— Нет, придётся с тобой заниматься отдельно, — сказала она.

Так начались для меня мучительные дни. Я покрывался потом, краснел и задыхался, а Лидия Михайловна без передышки заставляла меня мозолить бедный мой язык.

Постепенно я стал довольно сносно выговаривать французские слова, и они уже не обрывались у моих ног тяжёлыми булыжниками, а, позвякивая, пытались куда-то лететь.

Наверное, уже можно было прекратить эти занятия на дому, но я не решался сказать об этом Лидии Михайловне, а она, видимо, не считала нашу программу выполненной. И я продолжал тянуть свою французскую лямку. Впрочем, лямку ли? Как-то невольно и незаметно я почувствовал вкус к языку и в свободные минуты без всякого принуждения лез в словарик, заглядывая в дальние тексты учебника. Наказание превращалось в удовольствие.