Ответ:

Я выслушал его исповедь и долго не мог забыть каждое слово. Передо мной был не просто юноша, нарушивший монастырский покой. Передо мной стоял человек, для которого свобода была дороже спокойной и безопасной жизни.

Я прожил многие годы за этими стенами и привык считать их защитой. Мне казалось, что здесь Мцыри будет сыт, согрет и спасён. Но разве можно спасти человека, не спросив, чего он желает? Его сердце осталось там, откуда его увезли: среди гор, вольного ветра и близких ему людей.

Теперь я понимаю: он бежал не от нас — он стремился к самому себе. За несколько дней на воле он пережил больше, чем за долгие годы под монастырской крышей. Он увидел природу, вступил в схватку с барсом, почувствовал опасность и радость борьбы. И даже потерпев неудачу, не считал свой порыв напрасным.

Понимал ли я его? Когда-то — нет. Я видел в нём лишь заблудшего воспитанника, которого следовало удержать и уберечь. Теперь я понимаю, что его жажда свободы была не капризом, а голосом души. Мне жаль, что я не смог вернуть ему родину и что его путь закончился так рано. Но я не осуждаю его за побег. Он прожил недолго — зато прожил по своей воле.