1. Вставьте пропущенные буквы, раскройте скобки. Случилось это в зимн__й вечер, всего за несколько часов до наступления двадцатого столетия. Весёлый датский сказочник встретил меня на порог__ нового века. Он долго ра__сматривал меня, пр__щурив один глаз и посмеиваясь, потом д__стал из кармана (бело)снежный душистый пл__ток, встр__хнул им, и из пл__тка вдруг выпала большая белая роза. Сразу же вся комната н__полнилась её серебря(н, нн)ым светом и (не)понятным медле(н, нн)ым звоном. Ок__залось, что это звенят лепес(?)ки розы, ударившись о кирпичный пол подвала, где жила тогда наша сем(?)я. Случай с Андерсеном был тем явлением, которое (старо)модные писатели называли «сном наяву». Просто это мне, должно быть, пр__виделось. В тот зимн__й вечер, о котором я ра__сказываю, у нас в семье укр__шали ёлку. По этому случаю взрослые отправили меня на ул__цу, чтобы я раньше врем__ни (не)радовался ёлке. Я никак (не)мог понять, почему нельзя радоват(?)ся раньше какого-то твёрдого срока. (По)моему, радость была не такая частая гост(?)я в нашей семье, чтобы з__ставлять нас, детей, томит(?)ся, дож__даясь её прихода. Но как бы там ни было, меня услали на ул__цу. Наступило то время сумерек, когда ф__нари ещё (не)г__рели, но могли вот- [текст обрезан].

Вставлены пропущенные буквы и раскрыты скобки. Последнее предложение на фотографии обрывается, поэтому его продолжение не восстановлено.

Случилось это в зимний вечер, всего за несколько часов до наступления двадцатого столетия. Весёлый датский сказочник встретил меня на пороге нового века. Он долго рассматривал меня, прищурив один глаз и посмеиваясь, потом достал из кармана белоснежный душистый платок, встряхнул им, и из платка вдруг выпала большая белая роза. Сразу же вся комната наполнилась её серебряным светом и непонятным медленным звоном. Оказалось, что это звенят лепестки розы, ударившись о кирпичный пол подвала, где жила тогда наша семья.

Случай с Андерсеном был тем явлением, которое старомодные писатели называли «сном наяву». Просто это мне, должно быть, привиделось.

В тот зимний вечер, о котором я рассказываю, у нас в семье украшали ёлку. По этому случаю взрослые отправили меня на улицу, чтобы я раньше времени не радовался ёлке. Я никак не мог понять, почему нельзя радоваться раньше какого-то твёрдого срока. По-моему, радость была не такая частая гостья в нашей семье, чтобы заставлять нас, детей, томиться, дожидаясь её прихода.

Но как бы там ни было, меня услали на улицу. Наступило то время сумерек, когда фонари ещё не горели, но могли вот-