Ответ:
Никто не знает, о чём думает человек, когда глядит в глаза смерти, на какие мысли он тратит последние секунды мгновения, которые отпустила ему жизнь. В этих движениях вдруг превращаются в силу любовь и разум, привязанность и ласка, перед которой бессильны страх, сомнения, себялюбие.
Но есть движение человеческого сердца, которое сильнее мыслей и горячее чувств. И ничто не может поручиться, что Володькин папа в горящем самолёте думал о своём сыне.
Кажется, он отвернул машину не отказавшими ему руками, а своей грудью, руками, последними толчками сердца. Ему всё же удалось отвернуть горящую машину от жилых домов. Это произошло уже у самой земли.
Никто не знает, о чём думает человек, когда глядит в глаза смерти, на какие мысли он тратит последние секунды мгновения, которые отпустила ему жизнь. В этих движениях вдруг превращаются в силу любовь и разум, привязанность и ласка, перед которой бессильны страх, сомнения, себялюбие.
Но есть движение человеческого сердца, которое сильнее мыслей и горячее чувств. И ничто не может поручиться, что Володькин папа в горящем самолёте думал о своём сыне.
Кажется, он отвернул машину не отказавшими ему руками, а своей грудью, руками, последними толчками сердца. Ему всё же удалось отвернуть горящую машину от жилых домов. Это произошло уже у самой земли.
