3. «Просторная изба и особенно лучшая приоконная ее часть была уставлена по табуреткам и лавка горшками и кадками с фикусами. Они заполнили одиночество хозяйки безмолвното живой толпой. Они разрослись привольно, забирая небый свет северной стороны. В остатке света и к тому же за трубой кругловатое лицо хозяйки показалось мне желтым, больным. И по глазам ее замутненным можно было видеть, что болезнь и мотала ее.»