Ответ:
Солнце уже за домом, за садом — пустой широкий двор в тени, а я совсем один в мире лежу на его зелёной холоде... Щей траве глядя в бездонное синее небо, как в чьи-то дивные и родные глаза, в отче лоно своё. Плывёт и кружится медленно меняет очертания тает в этой вогнутой синей бездне высокое высокое белое облако... Ах, какая томящая красота! Сесть бы на это облако и плыть, плыть на нём в этой жуткой высоте, в поднебесном просторе, в близости с Богом и белокрылыми ангелами, обитающими где-то там, в этом горнем мире! Вот я за усадьбой в поле. Вечер как будто всё тот же, только тут ещё блещет низкое солнце и всё так же одинок я в мире... Вокруг меня куда ни кинь взгляд — колосистые ржи, овсы, а в них в густой чаще склеённых стеблей затаённая жизнь перепелов. Сейчас они ещё молчат, да и всё молчит, только порой загудит, угрюмо зажужжит запутавшийся в колосьях хлебный рыжий жучок. Я освобождаю его и с жадностью, с удивлением разглядываю: что это такое, кто он, этот рыжий жук, где он живёт, куда и зачем летел, что он думает и чувствует? Он сердит серьёзно: возится в пальцах, шуршит жёсткими надкрыльями, из-под которых выпущено что-то тончайшее, палевое, и вдруг щитки этих надкрылий разделяются, раскрываются, палевое тоже распускается — и как изящно! И жук подымается в воздух, гудя уже с удовольствием, с облегчением, и навсегда покидает меня, теряется в небе, общая меня новым чувством, оставляя во мне грусть разлуки...
Однородные члены: за домом, за садом; один; дивные и родные; плывёт и кружится; меняет, тает; высокое, белое; плыть, плыть; в близости с Богом и белокрылыми ангелами; думает и чувствует; возится, шуршит; тончайшее, палевое; разделяются, раскрываются; с удовольствием, с облегчением.
