Ответ:
Фраза «Государство — это я» выражает представление об абсолютной монархии: верховная власть сосредоточена в руках короля, который управляет от имени государства. Однако её достоверность как дословного высказывания Людовика XIV оспаривается; для характеристики его правления она используется как условное обозначение абсолютизма.
- Аристократия. Людовик XIV привлёк знать ко двору в Версале, подчинив придворную жизнь строгому этикету и королевскому контролю. Важные государственные решения принимали король и назначенные им чиновники.
- Церковь. Король стремился подчинить французскую церковь короне и ограничить влияние папы во Франции. Отмена Нантского эдикта в 1685 году усилила религиозное единообразие, но привела к преследованию гугенотов и их отъезду из страны.
- Армия. Корона создала постоянную, централизованно управляемую армию. Военные расходы и организация войска позволяли вести войны и укрепляли влияние короля.
Управление, налогообложение и внешняя политика всё больше зависели от монарха, хотя его решения опирались на систему чиновников и государственных учреждений.
Фраза «Государство — это я» выражает представление об абсолютной монархии: верховная власть сосредоточена в руках короля, который управляет от имени государства. Однако её достоверность как дословного высказывания Людовика XIV оспаривается; для характеристики его правления она используется как условное обозначение абсолютизма.
- Аристократия. Людовик XIV привлёк знать ко двору в Версале, подчинив придворную жизнь строгому этикету и королевскому контролю. Важные государственные решения принимали король и назначенные им чиновники.
- Церковь. Король стремился подчинить французскую церковь короне и ограничить влияние папы во Франции. Отмена Нантского эдикта в 1685 году усилила религиозное единообразие, но привела к преследованию гугенотов и их отъезду из страны.
- Армия. Корона создала постоянную, централизованно управляемую армию. Военные расходы и организация войска позволяли вести войны и укрепляли влияние короля.
Управление, налогообложение и внешняя политика всё больше зависели от монарха, хотя его решения опирались на систему чиновников и государственных учреждений.
