Ответ:

Друг мой, я завидовал Моцарту, потому что ему словно без усилий была дана музыка, к которой я шёл долгими годами труда. Я убеждал себя, что мой поступок послужит справедливости и спасёт искусство от легкомысленного таланта. Теперь эти слова звучат для меня жалким оправданием: никто не давал мне права распоряжаться чужой жизнью. Я думал, что после случившегося почувствую облегчение, но вместо него пришли ужас и пустота. Не знаю, можно ли назвать великим искусство, ради которого я совершил такое преступление. Теперь я сомневаюсь во всём, чему прежде верил.