Контрольные задания > Дождавшись начала мазурочного мотива, он бойко топнул одной ногой, выкинул
другую, и высокая, грузная фигура его то тихо и плавно, то шумно и бурно, с топотом
подошв и ноги об ногу, задвигалась вокруг залы. Грациозная фигура Вареньки плыла около
него, незаметно, вовремя укорачивая или удлиняя шаги своих маленьких белых атласных
ножек. Вся зала следила за каждым движением пары. Я же не только любовался, но
с восторженным умилением смотрел на них. Особенно умилили меня его сапоги, обтянутые
штрипками, хорошие опойковые сапоги, но не модные,
острыми, а старинные,
с четвероугольными носками и без каблуков. Очевидно, сапоги были построены
батальонным сапожником. «Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает
модных сапог, а носит домодельные», думал я, и эти четвероугольные носки сапог
особенно умиляли меня. Видно было, что он когда-то танцевал прекрасно, но теперь был
грузен, и ноги уже не были достаточно упруги для всех тех красивых и быстрых па, которые
он старался выделывать. Но он всё-таки ловко прошёл два круга. Когда же он, быстро
расставив ноги, опять соединил их и, хотя и несколько тяжело, упал на одно колено, а она,
улыбаясь и поправляя юбку, которую он зацепил, плавно прошла вокруг него, все громко
зааплодировали. С некоторым усилием приподнявшись, он нежно, мило обхватил дочь
руками за уши и, поцеловав в лоб, подвёл её ко мне, думая, что я танцую с ней. Я сказал, что
не я её кавалер.
Ну, всё равно, пройдитесь теперь вы с ней, сказал он, ласково улыбаясь и вдевая
шпагу в портупею.
Как бывает, что вслед за одной вылившейся из бутылки каплей содержимое её
выливается большими струями, так и в моей душе любовь к Вареньке освободила всю
скрытую в моей душе способность любви. Я обнимал в то время весь мир своей любовью.
Я любил и хозяйку в фероньерке, с её елисаветинским бюстом, и её мужа, и её гостей,
и её лакеев, и даже дувшегося на меня инженера Анисимова. К отцу же её, с его домашними
сапогами и ласковой, похожей на неё, улыбкой, я испытывал в то время какое-то
восторженно-нежное чувство.
Л.Н. Толстой. «После бала»
Вопрос:
Дождавшись начала мазурочного мотива, он бойко топнул одной ногой, выкинул
другую, и высокая, грузная фигура его то тихо и плавно, то шумно и бурно, с топотом
подошв и ноги об ногу, задвигалась вокруг залы. Грациозная фигура Вареньки плыла около
него, незаметно, вовремя укорачивая или удлиняя шаги своих маленьких белых атласных
ножек. Вся зала следила за каждым движением пары. Я же не только любовался, но
с восторженным умилением смотрел на них. Особенно умилили меня его сапоги, обтянутые
штрипками, хорошие опойковые сапоги, но не модные,
острыми, а старинные,
с четвероугольными носками и без каблуков. Очевидно, сапоги были построены
батальонным сапожником. «Чтобы вывозить и одевать любимую дочь, он не покупает
модных сапог, а носит домодельные», думал я, и эти четвероугольные носки сапог
особенно умиляли меня. Видно было, что он когда-то танцевал прекрасно, но теперь был
грузен, и ноги уже не были достаточно упруги для всех тех красивых и быстрых па, которые
он старался выделывать. Но он всё-таки ловко прошёл два круга. Когда же он, быстро
расставив ноги, опять соединил их и, хотя и несколько тяжело, упал на одно колено, а она,
улыбаясь и поправляя юбку, которую он зацепил, плавно прошла вокруг него, все громко
зааплодировали. С некоторым усилием приподнявшись, он нежно, мило обхватил дочь
руками за уши и, поцеловав в лоб, подвёл её ко мне, думая, что я танцую с ней. Я сказал, что
не я её кавалер.
Ну, всё равно, пройдитесь теперь вы с ней, сказал он, ласково улыбаясь и вдевая
шпагу в портупею.
Как бывает, что вслед за одной вылившейся из бутылки каплей содержимое её
выливается большими струями, так и в моей душе любовь к Вареньке освободила всю
скрытую в моей душе способность любви. Я обнимал в то время весь мир своей любовью.
Я любил и хозяйку в фероньерке, с её елисаветинским бюстом, и её мужа, и её гостей,
и её лакеев, и даже дувшегося на меня инженера Анисимова. К отцу же её, с его домашними
сапогами и ласковой, похожей на неё, улыбкой, я испытывал в то время какое-то
восторженно-нежное чувство.
Л.Н. Толстой. «После бала»