Вопрос:

Ответ:

«Я попробовал песни, стал петь про себя. Но оказалось, что никаких песен я не помню; раньше несколько пионерских знал, но за последнее время совсем позабыл, только мотив и про флаги еще что-то, как они реяли. Я стал сочинять сам про флаги, ветер и про атаки, и это помогло – увлекся, как-то погрузился в себя и ничего не услышал».

«А я и так не высовывался, вдавился в снег, выглядывал одним глазом. Поезд тянулся долго».

«Я сунул в зубы варежку – чтобы не клацали».

«Во рту вдруг ощутился кислый железный привкус, как перед рвотой. Я не удержался и опять сорвал хвоину, только уже целую ветку, откусил много, стал жевать. Хвоя оказалась горькой и совсем не сочной. Видимо, из-за зимы хвойные соки спрятались в корнях, в ожидании тепла».

«Я слушал и жевал елку, скоро на самом деле древесиной привыкну питаться. Истории веселые, их хорошо, наверное, на плоту рассказывать: плот ночью ползет по реке, а ты сидишь у костра, а вокруг только черные берега».

«Я оторвался от автомата, посмотрел на него. Весь в соплях, из носа, по подбородку, на щеках уже засыхали».

Это был первый подрыв эшелона. Чувства Мити менялись с каждой секундой, страх перешел в конце в эйфорию, а потом ему стало плохо, он был в шоке.