(1)Он любил огромное. (2)В огромном кабинете, на огромном письменном столе стояла у него огромная чернильница. (3)Но в чернильнице не было чернил. (4) Напрасно вы совали туда огромное перо. (5) Чернила высохли. (6) Андреев ходит по огромному своему кабинету и говорит о морском – о брамселях, якорях, парусах. (7) Сегодня он моряк, морской волк. (8) Даже походка стала у него морская. (9)Усы сбрил, шея открыта по-матросски. (10) Лицо загорелое. (11) На гвозде висит морской бинокль. (12)Ночь. (13) Четыре часа. (14)Вы сидите на диване и слушаете, а он ходит и говорит монологи. (15)Он всегда говорит монологи. (16) Речь его ритмична и текуча. (17) Иногда он останавливается, наливает себе стакан крепчайшего чёрного, холодного чая, выпивает его залпом, лихорадочно глотает карамельку и снова говорит, говорит... (18)У него длинные волнистые волосы, небольшая бородка эстета. (19)На нём бархатная чёрная куртка. (20) Его кабинет преображён в мастерскую. (21) Он плодовит, как Рубенс: не расстаётся с кистями весь день. (22) Вы ходите из комнаты в комнату, он показывает вам свои золотистые, зеленовато-жёлтые картины. (23) Вот сцена из «Жизни Человека». (24) Вот большая византийская икона, изображающая с наивным кощунством Иуду Искариотского и Христа. (25) Оба похожи как близнецы, у обоих над головами общий венчик. (26) Увлёкшись какой-нибудь вещью, Андреев может говорить лишь о ней, все прежние его увлечения становятся ему ненавистны. (27) Когда он играет художника, он забывает свою прежнюю роль моряка; вообще он никогда не возвращается к своим прежним ролям, как бы блистательно они ни были сыграны. (28) Камин у него в кабинете был величиной с ворота, а самый кабинет точно площадь. (29)Его дом в деревне Ваммельсуу высился над всеми домами: каждое бревно стопудовое, фундамент – циклопические гранитные глыбы. (30)Помню, незадолго до войны он показал мне чертёж какого-то грандиозного здания. (31) - Что это за дом? — спросил я. (32) - Это не дом, это стол, отвечал Леонид Андреев. (33) Оказалось, что он заказал архитектору Олю проект многоэтажного стола: обыкновенный письменный стол был ему тесен и мал. (34)Такое тяготение к огромному, великолепному, пышному сказывалось у него на каждом шагу. (35) Гиперболическому стилю его книг соответствовал гиперболический стиль его жизни. (36)Писанию Леонид Андреев отдавался с такой же чрезмерной стремительностью, как и всему остальному, — до полного истощения сил. (37) Бывали месяцы, когда он ничего не писал, а потом вдруг с невероятной скоростью продиктует в несколько ночей огромную трагедию или повесть. (38)Шагает по ковру, пьёт чёрный чай и чётко декламирует; пишущая машинка стучит как безумная, но всё же еле поспевает за ним. (39)Он не просто сочинял свои пьесы и повести – он был охвачен ими, как пожаром. (40)Он становился на время маньяком, не видел ничего, кроме них; как бы малы они ни были, он придавал им грандиозные размеры, насыщая их гигантскими образами, ибо в творчестве, как в жизни, был чрезмерен; недаром любимые слова в его книгах – «огромный», «необыкновенный», «чудовищный». (41)Каждая тема становилась у него колоссальной, гораздо больше его самого, и застилала перед ним всю вселенную. (42)О нём существует столько разноречивых суждений. (43) Одни говорили: он чванный. (44) Другие: он душа нараспашку. (45)Забывали, что перед ними художник, который носит десятки личин... (46)Было очень много Андреевых, и каждый был настоящий. (По К. Чуковскому