1. Первый самозванец. Страна жила ощущением неотвратимой беды. Даже иноземцы предчувствовали её приближение. Англичанин Дж. Флетчер, от которого не ускользнул «всеобщий ропот», предрекал: «По-видимому, это должно окончиться не иначе как гражданской войной». Толчком к открытому противостоянию стало выступление самозванца, присвоившего себе имя царевича Дмитрия. По официальной версии, утвердившейся после Смуты, им стал беглый монах Григорий Отрепьев. Внеш-ность самозванца мало располагала к себе — невысокого роста, коренастый, безбородый юноша. Но он имел острый ум, был смел, сообразителен, красно-речив, умел легко приспосабливаться к обстоятельствам, оставаясь при этом беспринципным и безнравственным человеком. Его удивительное восхождение — следствие не столько личных качеств, сколько стечения обстоятельств. Для аристократии он стал орудием борьбы с Борисом Годуновым, но «оруди-ем» достаточно независимым. Противники Годунова из числа русской знати загодя готовили Отрепьева к роли царевича. Но замысел стал известен Борису, и Отрепьеву пришлось скрываться. Он принял постриг и нашёл убежище... в Кремле в Чудовом монастыре. По свидетельству монахов, Отрепьев расспрашивал их об обстоятель-ствах гибели Дмитрия в Угличе и правилах придворного этикета — похоже, желание выдать себя за погибшего царевича его не покидало. Угроза разобла-чения заставила Отрепьева бежать в Польшу. Здесь он «открылся» одному из литовских магнатов, князю Адаму Вишневецкому, объявив себя сыном Ивана