Подготовьте пересказ сказки от лица Ивана-царевича, попробуйте при этом передать чувства, настроение главного героя в различных эпизодах сказки.

Жили-были мы, трое сыновей, со своим отцом царем. Надумал он нас женить.

Вышли мы на широкий отцовский двор, натянули свои тугие луки и выстрелили.
Пустил стрелу старший брат — упала она на боярский двор, прямо против девичьего терема, и подняла её боярская дочь.
Пустил стрелу средний брат — полетела стрела к богатому купцу во двор и упала у красного крыльца. А на том крыльце стояла дочь купеческая, она и подняла стрелу.

Пустил стрелу я — полетела моя стрела прямо в топкое болото, и подняла её лягушка-квакушка.

Ничего не поделать. Пришлось мне жениться на своей квакушке.

А в это время отец задумал проверить наших жен на рукоделие. Велел сначала испечь хлеб, затем соткать ковер. Горевал я, но моя квакушка отправляла меня отдыхать, а наутро все было готово, вкуснее и краше, чем у жен братьев.

Сказал батюшка женам явиться на пир. Тут я совсем опечалился. Как же моей квакушке нарядиться?

Подбежали все к окнам и видят: бегут скороходы, скачут конники, а вслед за ними едет золочёная карета, парой гнедых коней запряжена. Подъехала карета к крыльцу, и вышла из неё моя Василиса Премудрая — сама, как солнце ясное, светится. Все на неё дивятся, любуются, от удивления слово промолвить не могут.

Взяла Василиса Премудрая Ивана-царевича за руки и повела за столы дубовые, за скатерти узорчатые.

Стали гости есть, пить, веселиться.

Василиса Премудрая из кубка пьёт — и не допивает, остатки себе за левый рукав выливает. Покушала лебедя жареного — косточки за правый рукав бросила.

Жёны старших царевичей увидели это — и туда же: чего не допьют — в рукав льют, чего не доедят — в другой кладут. А к чему, зачем — того и сами не знают.

Пошла Василиса Премудрая танцевать со мною. Махнула левым рукавом — стало озеро, махнула правым — поплыли по озеру белые лебеди. Царь и все гости диву дались. А как перестала она танцевать, всё исчезло: и озеро, и лебеди.

Побежал я домой, разыскал лягушачью кожу и спалил ее дотла!

— Ах, Иван-царевич, что же ты наделал?! Зачем спалил мою лягушечью кожу! Если бы ты ещё три дня подождал, я бы вечно твоею была. А теперь прощай, ищи меня за тридевять земель, за тридевять морей, в тридесятом царстве, в подсолнечном государстве, у Кощея Бессмертного. Как три пары железных сапог износишь, как три железных хлеба изгрызёшь — только тогда разыщешь меня.

Сказала, обернулась белой лебедью и улетела в окно.

Долго ли шёл, коротко ли, близко ли, далёко ли — скоро сказка сказывается, да не скоро дело делается, — две пары железных сапог износил, два железных хлеба изгрыз. Повстречал я как-то раз старого старичка.

— Здравствуй, дедушка! — говорю я.

— Здравствуй, добрый молодец! Чего ищешь, куда путь держишь?

Рассказал я старичку своё горе.

— Эх, Иван-царевич, — говорит старичок, — зачем же ты лягушечью кожу спалил? Не ты её надел, не тебе её и снимать было! Василиса Премудрая хитрей-мудрей отца своего, Кощея Бессмертного, уродилась, он за то разгневался на неё и приказал ей три года квакушею быть. Ну, да делать нечего, словами беды не поправишь. Вот тебе клубочек: куда он покатится, туда и ты иди.

Пошел я за клубочком. По пути встретились мне медведь, селезень, заяц, и щука. Пощадил я животных да рыб, оставил их в живых, помог им.

Долго ли, коротко ли — прикатился клубочек к избушке. Стоит та избушка на курьих ножках, кругом себя поворачивается.

— Избушка-избушка, стань по-старому, как мать поставила: к лесу задом, ко мне передом.

Избушка повернулась ко мне передом, к лесу задом. Я вошёл в неё и вижу: на печи, на девятом кирпиче, лежит Баба Яга — костяная нога, зубы — на полке, а нос в потолок врос.

Баба Яга меня в бане выпарила, напоила, накормила, в постель уложила, и я рассказал ей, что ищу свою жену Василису Премудрую. Яга рассказала мне, что смерть Кощея — на конце иглы, та игла — в яйце, то яйцо — в утке, та утка — в зайце, тот заяц — в кованом ларце, а тот ларец — на вершине старого дуба. А тот дуб в дремучем лесу растёт.

Поблагодарил я ее и пошел дальше.

Долго по дремучим лесам пробирался, в топях болотных вяз и пришёл наконец к Кощееву дубу.

Смотрю на дуб и не знаю, что ему делать, как ларец достать.
Только подумал, а медведь тут как тут: прибежал и выворотил дуб с корнями. Ларец упал с вершины и разбился на мелкие кусочки.
Выбежал из ларца заяц и пустился наутёк. «Где-то мой заяц? — думаю.— Он этого зайца непременно догнал бы...»
Не успел подумать, а заяц тут как тут: догнал другого зайца, ухватил и разорвал пополам.
Вылетела из того зайца утка и поднялась высоко-высоко в небо. «Где-то мой селезень?» —думаю я. А уж селезень за уткой летит — прямо в голову клюёт. Выронила утка яйцо, и упало то яйцо в синее море.
Вдруг подплывает к берегу щука-рыба и держит в зубах яйцо. Обрадовался я, разбил яйцо, достал иглу и отломил у неё кончик. И только отломил — умер Кощей Бессмертный, прахом рассыпался.

Вышла Василиса и говорит:

- Ну, Иван-царевич, сумел ты меня найти-разыскать, теперь я твоя весь век буду!

И стали мы с нею жить дружно, в любви и согласии.