Ответ:
Видимые фрагменты с восстановленными написаниями:
Пушкин поразил меня своим колдовским прологом к «Руслану»:
«У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том…»
Казалось бы, какой пустяк — нисколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А между тем они на весь век вошли во всё моё существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле.
Казалось бы, какой вздор — какое-то никогда и нигде не существовавшее лукоморье, какой-то учёный кот, ни с того ни с сего очутившийся на нём и зачем-то приковавшийся к дубу, какой-то леший, русалки и «на неведомых дорожках следы невиданных зверей». Но, очевидно, в том-то и дело, что вздор, нечто нелепое, небывалое, а не что-нибудь разумное, подлинное: в том-то и сила…
Нижняя часть текста обрезана; продолжение восстановить по фотографии нельзя.
Видимые фрагменты с восстановленными написаниями:
Пушкин поразил меня своим колдовским прологом к «Руслану»:
«У лукоморья дуб зелёный;
Златая цепь на дубе том…»
Казалось бы, какой пустяк — нисколько хороших, пусть даже прекрасных, на редкость прекрасных стихов! А между тем они на весь век вошли во всё моё существо, стали одной из высших радостей, пережитых мной на земле.
Казалось бы, какой вздор — какое-то никогда и нигде не существовавшее лукоморье, какой-то учёный кот, ни с того ни с сего очутившийся на нём и зачем-то приковавшийся к дубу, какой-то леший, русалки и «на неведомых дорожках следы невиданных зверей». Но, очевидно, в том-то и дело, что вздор, нечто нелепое, небывалое, а не что-нибудь разумное, подлинное: в том-то и сила…
Нижняя часть текста обрезана; продолжение восстановить по фотографии нельзя.
