Я не помню утра более глубокого и свежего! Солнце едва выказалось из-за зеленых вершин, и сияние первой теплоты его лучей с умирающей прохладной ночи наводило на все чувства какое-то сладкое томление. В ущелье не проникал еще радостный луч молодого дня. Он золотил только верхи утёсов, висящих с обеих сторон над ними. Густолиственные кусты, растущие в их глубоких трещинах при малейшем дыхании, ветра осыпали нас серебряным дождём. Я помню - в этот раз больше, чем когда-нибудь прежде, я любил природу. Как любопытно всматривался я в каждую росинку, трепещущую на широком листке виноградном и отражавшую миллионы радужных лучей! Как жадно взор мой старался проникнуть в дымную даль! Там путь всё становился уже, утёсы синее и страшнее, и, наконец, они, казалось, сходились в непроницаемой стеной. Мы ехали молча...