Улица была залита розоватым светом солнца, встававшего за домами. Вот открылись ворота двора, и седой пастух вышел на середину ещё пустынной улицы, поставил у ног на камушки свою шляпу, приложил обеими руками длинный рожок к губам. Рожок заиграл так громко, что даже в ушах задребезжало. Но это было только сначала, а потом он стал забирать всё выше, жальче, жальче. И вдруг пастух заиграл что-то радостное, и мне стало весело. Замычали вдали коровы, стали подбираться понемногу.