Вдруг над прибрежными зарослями осоки промелькнула крупная бабочка. В то же мгновение бабочка опустилась на моё удилище, сложила крылья и оказалась птичкой. Тонкий кончик удилища закачался, подбросил птичку вверх и вниз. Она была удивительно красива. Я стал расглядывать незнакомку. Оливково-оранжевая грудка, тёмные крылья и яркая, небесного цвета спинка. Она была такая яркая, что блестела во время полета.
Неудивительно, что я принял птичку за диковинную бабочку. Но пышный наряд не шёл к ней. В её облике было что-то скорбное, печальное. Удочка перестала клочаться, и птичка замерла на ней неподвижным комочком. Она зябко втянула в плечи голову и опустила длинный клюв. Сколько я ни следил за ней, она ни разу не пошевелилась. Казалось, она уронила что-то на дно реки, и теперь разыскивает свою потерю.