Ответ:
С потемневших ветвей срывались комья отсыревшего2 снега и с шумом падали, пробивая ледяную лазурь сугробов. Тайга нетерпеливо сбрасывала с себя надевшую за зиму одежду. Чудесный запах хвои стоял в чистом воздухе, чуть тронутом влажной пылью. В тайге начиналась весна.
Марина, сдав дежурство, отправилась домой пешком через просыпающуюся3 тайгу. Она шла по дороге, уже освобождённой от снега4. Широкие деревянные пластины, подёрнутые ледком, освещённые зарёй, блестели, как яркие ленты, стремительно брошенные вдоль просеки. Изумительные зори на Севере. Марину всегда зачаровывало богатство красок, сверкающих на чистой синеве вечернего неба. По нежнейшим оранжевым и лиловым полосам, протянутым вдоль горизонта, нанизано ожерелье мелких облачков — золотых, синих, опаловых. И над всем этим буйством красок и присмиревшей тайгой широко раскинулся великолепный бархат неба.
С потемневших ветвей срывались комья отсыревшего2 снега и с шумом падали, пробивая ледяную лазурь сугробов. Тайга нетерпеливо сбрасывала с себя надевшую за зиму одежду. Чудесный запах хвои стоял в чистом воздухе, чуть тронутом влажной пылью. В тайге начиналась весна.
Марина, сдав дежурство, отправилась домой пешком через просыпающуюся3 тайгу. Она шла по дороге, уже освобождённой от снега4. Широкие деревянные пластины, подёрнутые ледком, освещённые зарёй, блестели, как яркие ленты, стремительно брошенные вдоль просеки. Изумительные зори на Севере. Марину всегда зачаровывало богатство красок, сверкающих на чистой синеве вечернего неба. По нежнейшим оранжевым и лиловым полосам, протянутым вдоль горизонта, нанизано ожерелье мелких облачков — золотых, синих, опаловых. И над всем этим буйством красок и присмиревшей тайгой широко раскинулся великолепный бархат неба.
