Мариею Кириловной. Взоры мужчин и женщин обратились на нее: первые удивлялись ее красоте, вторые со вниманием осмотрели ее наряд. Началась обедня, домашние певчие пели на крылосе. Кирила Петрович сам подтягивал, молился, не смотря ни направо, ни налево, и с гордым смирением поклонился в землю, когда дьякон громогласно упомянул и о виждителе храма сего*.
Обедня кончилась. Кирила Петрович первый подошел ко кресту. Дамы окружили Машу. Кирила Петрович, выходя из церкви, при- Все двинулись за ним, потом соседи подошли к нему с почтением. гласил всех к себе обедать, сел в коляску и отправился домой. Все поехали вслед за ним. Комнаты наполнились гостями. Поминутно ВХОДИЛИ новые лица и насилу могли пробраться до хозяина. Ба- рыни сели чинным полукругом, одетые по запоздалой моде, в по- ношенных и дорогих нарядах, все в жемчугах и бриллиантах. мужчины ТОЛПились около икры и водки, с шумным разногласием разговаривая между собою. В зале накрывали стол на 80 приборов. Слуги суетились, расставляя бутылки и графины и прилаживая скатерти. Наконец дворецкий* провозгласил: «Кушание постав- лено», — и Кирила Петрович первый пошел садиться за стол, за ним двинулись дамы и важно заняли свои места, наблюдая некоторое старшинство, барышни стеснились между собою, как робкое стадо козочек, и выбрали себе места одна подле другой. Против них поместились мужчины. На конце стола сел учитель подле малень- кого Саши.
Слуги стали разносить тарелки по чинам, в случае недоумения руководствуясь лафатерскими догадками*, и почти всегда безоши- бочно. Звон тарелок и ложек слился с шумным говором гостей, Кирила Петрович весело обозревал свою трапезу и вполне наслаж- дался счастием хлебосола. В это время въехала на двор коляс- ка, запряженная шестью лошадьми. «Это кто?» — спросил хозя- ин. «Антон Пафнутьич», — отвечали несколько голосов. Двери