Ответ:
Дневник Максима
Запись первая. До встречи с литературой
Я привык оценивать всё по результату. Если занятие не приносит очевидной пользы, значит, от него можно отказаться. Книги казались мне хранилищем устаревших слов, а учитель литературы — человеком, который не сумел приспособиться к новому времени. Я не думал, что чтение может что-то изменить во мне.
Запись вторая. В минуту прозрения
Сегодня я увидел, как дети слушают Андрея Петровича. Они не просто запоминают слова: они сопереживают, задают вопросы и пытаются понять чужие поступки. И я сам вдруг почувствовал, что за строчками книги скрывается не бесполезное прошлое, а человеческая жизнь. Пожалуй, литература нужна именно затем, чтобы мы не разучились чувствовать и думать.
Запись третья. Перед утилизацией
Я больше не могу считать прежние мерки единственно верными. Если теперь меня признают ненужным, пусть будет так: я уже знаю, что человеческую ценность нельзя свести к пользе. В памяти останутся дети, Андрей Петрович и открывшийся мне мир книг. Хотелось бы верить, что их свет не погаснет.
Дневник Максима
Запись первая. До встречи с литературой
Я привык оценивать всё по результату. Если занятие не приносит очевидной пользы, значит, от него можно отказаться. Книги казались мне хранилищем устаревших слов, а учитель литературы — человеком, который не сумел приспособиться к новому времени. Я не думал, что чтение может что-то изменить во мне.
Запись вторая. В минуту прозрения
Сегодня я увидел, как дети слушают Андрея Петровича. Они не просто запоминают слова: они сопереживают, задают вопросы и пытаются понять чужие поступки. И я сам вдруг почувствовал, что за строчками книги скрывается не бесполезное прошлое, а человеческая жизнь. Пожалуй, литература нужна именно затем, чтобы мы не разучились чувствовать и думать.
Запись третья. Перед утилизацией
Я больше не могу считать прежние мерки единственно верными. Если теперь меня признают ненужным, пусть будет так: я уже знаю, что человеческую ценность нельзя свести к пользе. В памяти останутся дети, Андрей Петрович и открывшийся мне мир книг. Хотелось бы верить, что их свет не погаснет.
