Коля первый раз отправился в Третьяковскую галерею. Вот он попал в переполненный народом вестибюль. Коле казалось, что все говорят слишком громко. Он не понимал, как можно шуметь в Третьяковской галерее. Они поднялись по широкой пологой лестнице. Здесь, что ни шаг, Колю ошеломляла счастливая встреча. Он вскрикивал от радости при виде давно уже ему известных по книгам и журналам чудесных произведений русского искусства. Он шёл из зала в зал, не уставая называть картины. Он узнавал их ещё издали, как старых друзей, которым давно был предан и вот, наконец, свиделся. В зале Левитана и Серова он затих. Остолбенел. И минут десять в сладком ошеломлении он стоял пе-