Ответ: Сероватая мгла ещё висит между веток, а мы осторожно, стараясь не задеть мокрых кустов, спускаемся к воде. Рассвет на плёсах поражает тишиной и яркостью. Ничто не морщит блестящих зеркал, и заря расписывает их мудро и пёстро. На громадное пространство, точно на гладкий чёрный лёд, ложатся все краски мира. И мне чудится, что каждая краска имеет свой звук. Закат запевает розовым тоненько-тоненько, как голосок скрипки. У леса голубое звучание виолончели. Тяжёлая бледно-зелёная чаща камышей словно вторит им флейтой. Вода – это струны арфы, которых касаются мягкие тёплые пальцы.
Ответ: Сероватая мгла ещё висит между веток, а мы осторожно, стараясь не задеть мокрых кустов, спускаемся к воде. Рассвет на плёсах поражает тишиной и яркостью. Ничто не морщит блестящих зеркал, и заря расписывает их мудро и пёстро. На громадное пространство, точно на гладкий чёрный лёд, ложатся все краски мира. И мне чудится, что каждая краска имеет свой звук. Закат запевает розовым тоненько-тоненько, как голосок скрипки. У леса голубое звучание виолончели. Тяжёлая бледно-зелёная чаща камышей словно вторит им флейтой. Вода – это струны арфы, которых касаются мягкие тёплые пальцы.