Ответ:
Чистое, непорочное, прекрасное, как невеста, стояло пред ним произведение художника. Скромно, божественно, нежно и просто, как гений во всей силе, оно над всем. Казалось, небесные фигуры, изумлённые столькими устремлёнными на них взорами, стыдливо опустили прекрасные ресницы. С чувством невольного изумления созерцали знатоки новую, неизданную кисть. Всё тут, казалось, соединилось вместе: изученье Рафаэля, отражённое в высоком благородстве положений, изучение Корреджиа, дышавшее в окончательном совершенстве кисти. Но властительной всего видна была сила созданья, уже заключённая в душе самого художника. Последний предмет в картине был им проникнут; во всём постигнут закон и внутренняя сила. Везде уловлена была эта плывучая округлость линий, заключённая в природе, которую видит только один глаз художника (создателя) и которая выходит углами у копииста. Видно было, как всё извлечённое из внешнего мира художник заключил сперва себе в душу и уже оттуда, из душевного родника, устремил его одной согласной, торжественной песнью.
Запятые выделяют сравнительные обороты и причастные обороты; двоеточие ставится перед пояснением, что именно соединилось вместе.
