Жуковский признавался: «Я часто замечал, что у меня наиболее светлых мыслей тогда, как их надобно импровизировать в выражение и в дополнение чужих мыслей. Мой ум — как огниво, которым надобно ударить об кремень, чтобы из него выскочила искра. Это вообще характер моего авторского творчества; у меня почти всё или чужое, или по поводу чужого — и всё, однако, моё». Замечали ли вы эту особенность поэта? В каких произведениях?

Я заметил это на примере баллады «Светлана», которая является вольным переводом баллады «Ленора» немецкого поэта Готфрида Августа Бюргера (1747-1794).

Но мы не можем не заметить авторского своеобразия в этом произведении. Жуковский взял идею у немецкого поэта, но с легкостью вложил в уже свою балладу именно собственный смысл, свои оттенки чувств, и у автора получилось завершенное и логически законченное, новое произведение.