а) Мнение, что опричнина – это продуманная политика Ивана Грозного, основана на словах самого царя. Именно этим он объяснял введение опричнины – уничтожение изменников среди знати. Действительно, бояре привыкли к тому, что они могут влиять на политику Московского государства и даже ограничивать власть государя. Отчасти эти традиции возникли еще во времена раздробленности Руси. Например, монарх не мог принять ни одного важного решения, предварительно не посоветовавшись с Боярской думой. С этим не мог смириться Иван Грозный, который хотел получить безграничную власть над всем и всеми.
б) Мнение, что опричнина – это проявление жестокого и кровожадного характера Ивана Грозного основываются на особенностях его детства и юности. Именно тогда была сформирована личность будущего царя, его взгляд на мир, государство, власть и людей. Учитывая, что его родители умерли рано, воспитанием малолетнего правителя занимались посторонние люди, которые больше стремились извлечь выгоду из своего положения. Постоянные интриги, лицемерие, жадность и борьба за власть различных боярских группировок – все это происходило на глазах будущего самодержца. Это породило в нем недоверие к людям и крайнюю подозрительность, а также жажду к безраздельной власти. С возрастом такие взгляды только усиливались. И результатом стала опричнина.
Считаю, что более убедительной является вторая точка зрения. Т.е. опричнина скорее произошла из-за особенностей характера Ивана Грозного и его мировоззрения. Вряд ли опричнина была продуманной политикой, направленной против знати. На самом-то деле настоящих предателей среди бояр было ничтожно мало. Тем более, большинство жертв террора даже не относились к ним. Что касается уничтожения пережитков раздробленности, то подобные традиции существовали и раньше. И отец государя – Василий ІІІ, и дед – Иван ІІІ тоже вынуждены были советоваться с Боярской думой. И никаких проблем не возникало. Никто не проводил массовый террор. Настоящих изменников, естественно, наказывали. Но такое количество невинных жертв даже представить было невозможно. Одно мне ясно, если бы Московским государством правил другой человек, или его взгляды на жизнь были иными – то не было бы самой опричнины. Не было бы такого количества казней, убийств, разорений и человеческих страданий.