Решебник по истории России 6 класс Мединский | Страница 223

Московская усобица XV в. (феодальная война) отличалась от усобиц XII–XIII вв. тем, что это была борьба внутри одной династии (потомков Дмитрия Донского) за центральную власть в уже складывающемся едином государстве, а не борьба между независимыми княжествами (как в XII–XIII вв.) за первенство или территорию. В московской усобице XV в. победа Василия II Тёмного окончательно закрепила принцип прямого наследования престола и способствовала дальнейшей централизации власти.

1. Начало XIV в.: Московское княжество постепенно присоединяет соседние мелкие уделы (например, Можайск, Коломна).

2. Середина – конец XIV в.: Москва ведёт борьбу с другими крупными центрами, в основном с Тверью, за великое княжение, закрепляя за собой право сбора дани для Орды и религиозный центр (перенос кафедры митрополита).

3. XV в. (при Иване III): Происходит решающий этап объединения. В состав Московского государства включаются крупнейшие независимые земли: Новгород Великий (1478 г.), Тверское княжество (1485 г.), а также значительные территории по границам. К концу XV – началу XVI вв. складывается единое Русское государство с центром в Москве.

План по теме «Объединение земель вокруг Москвы в XIV – первой трети XVI вв.»

5. Причины возвышения Москвы и необходимость объединения:

   • Выгодное географическое положение.

   • Поддержка Церкви.

   • Целенаправленная политика московских князей.

   • Необходимость свержения ордынского владычества.

6. Этапы объединения (XIV в.):

   • Борьба с Тверью за право на великое княжение.

   • Роль Ивана Калиты (накопление богатств, получение права сбора дани).

   • Победа на Куликовом поле (укрепление авторитета Москвы).

7. Завершение объединения (XV – первая треть XVI вв.):

   • Иван III — «собиратель земли русской».

   • Присоединение Новгорода (1478 г.) и Твери (1485 г.).

   • Окончательное свержение ордынского владычества (1480 г.).

   • Правление Василия III (присоединение Пскова и Смоленска).

8. Итоги:

   • Формирование единого Русского государства.

   • Создание новой системы управления и законодательства (Судебник 1497 г.).

Главный вопрос главы: Почему московским князьям удалось объединить русские земли?

Московским князьям удалось объединить русские земли потому, что Москва стала самым сильным и легитимным центром власти.

Аргументы:

4. География и экономика: Москва стояла на перекрёстке речных путей, прикрыта лесами и крепостями; это давало безопасность, торговые доходы и людские ресурсы для «сбора земель».

5. Политика и институты: князья добивались в Орде ярлыков и через сбор дани получали реальный контроль над соседями; развили приказную систему и служилое поместное войско, опираясь на верную элиту.

6. Идеология и сила: перенос митрополии в Москву (1325) придал духовное лидерство; победы (Куликово, стояние на Угре) и присоединения (Новгород 1478, Тверь 1485) закрепили престиж и фактическое объединение вокруг Москвы.

В XIV–XV веках именно Московская земля задала будущей России язык государственных символов. Ранней и самой устойчивой эмблемой стал «всадник-змиеборец» — образ святого Георгия Победоносца. Уже на печатях московских князей XIV века он выступает знаком власти города и династии: конный воин с копьём поражает змея, означая победу добра и покровительство небес над столицей. Этот знак шёл на городских печатях, грамотах, а к концу XV века перебрался на щит, став гербом Москвы и сердцевиной будущего всероссийского гербового щита.

Наряду с гербом важнейшей символической практикой были княжеские печати и клейма на документах и товарах. Московские великие князья использовали двусторонние вислые печати: на одной стороне — всадник Москвы, на другой — орёл или титульные надписи. Символика становилась инструментом государственной легитимации: где появлялась печать великого князя, там признавалась его юрисдикция, а значит — и границы объединяющегося государства.

Ключевой перелом наступил при Иване III. После брака с Софьей Палеолог (1472) Московское государство переняло византийский двуглавый орёл — знак императорской преемственности и суверенитета. К концу 1490-х годов на великокняжеской печати орёл и всадник сосуществуют: орёл — как эмблема державы и верховной власти, всадник — как московский щит на груди орла. Так сложился «двухъярусный» гербовый язык, из которого позднее вырастет герб Российской державы.

Монетные изображения поддержали новую символику. В московских денежных дворах XIV–XV веков чеканили деньгу с всадником (иногда с саблей, иногда с копьём) и легендами великого князя. Монета действовала как «карманная грамота» власти: её рисунок и надпись распространяли московские знаки по всей торговой сети Оки и Волги. В военной сфере стяги и хоругви соединяли государев знак и священные иконы: на Куликовом поле великокняжеское знамя с образом Спаса и символами Москвы стало видимым знаком собирания земель вокруг столицы.

К концу XV века символика получила пространственную опору. Белокаменный, а потом кирпичный Кремль Ивана III стал «материальным гербом» новой державы: на его башнях и воротах помещали орлиные и конные изображения, на церковной и дворцовой утвари — клейма с орлом и всадником. Так Москва превратила местный городской знак и византийскую эмблему в единый язык государственности, понятный и в столице, и на новых территориях — от Смоленска до Вятки.

С XIV–XVI веков Европа пережила глубокий военный перелом, который историки называют «пороховой революцией». Китайское изобретение пороха через исламский мир и Италию пришло в Западную Европу и быстро изменило войну: к кузнецам и лучникам добавились артиллеристы и пехотинцы с ручным огнестрелом. Города и князья стали строить батареи пушек, а крепости — перестраивать стены в земляные валы и бастионы, способные гасить ядра. Тактика сместилась к огневому бою и манёвру пехоты с аркебузами и пикинёрами под прикрытием артиллерии; рыцарская тяжёлая конница уступила место смешанным порядкам.

На Руси первые «тюфяки» и «пищали» появляются в XV веке, а решающий рывок приходится на правление Ивана III и Василия III. Москва, ставшая центром собирания земель, активно заводит «пушкарский» приказ, приглашает литьевых мастеров и создаёт арсенал. Пороховые склады, литейные дворы и пушкарские слободы концентрировались в столице и вокруг неё — в Московском уезде, что делало регион производственной базой нового оружия. В 1550 году Иван IV учредил стрелецкое войско — постоянную огнестрельную пехоту с фитильными пищалями и бердышами; это стало отечественным аналогом европейской «революции пехоты».

Боевое применение показало силу новшества. В 1552 году при взятии Казани Московское государство развернуло беспрецедентную для Восточной Европы осадную артиллерию: тяжелые пушки и подкопы разрушали башни, стрельцы удерживали позиции на валах — именно огонь и инженерия решили исход осады. В 1572 году под Молодями на южной окраине Московского уезда войско Русского государства сразило крымско-османскую армию благодаря сочетанию подвижной артиллерии, «гуляй-города» (подвижного полевого укрепления), и огня стрельцов — образцовый пример русской тактической адаптации пороховой эпохи.

Порох преобразил и московскую фортификацию. Кремль Ивана III стал кирпичной «артиллерийской» крепостью с башнями под размещение орудий; вокруг столицы выросли новые городки и засечные линии, где земляные и деревянные конструкции лучше держали ядра, чем старый частокол. Во второй половине XVI века Москва и её окрестности превратились в главный арсенал страны: здесь лили пушки, ковали запалы и фитили, содержали полки стрельцов, а дороги Оки—Москва-реки обеспечивали снабжение южной оборонительной дуги (Серпухов, Коломна, Кашира).

В европейском сравнении Россия шла тем же путём, но с национальными особенностями. Там, где итальянцы и испанцы вводили бастионные крепости и терции, Москва опиралась на «гуляй-город», стрелецкую службу и массивную осадную артиллерию; там, где северяне делали ставку на линейную мушкетную пехоту, русские сочетали огонь с манёвром конницы и импровизированных полевых укреплений. Общий результат совпадал: порох сделал армию более «инженерной», а государство — более централизованным, потому что производство и снабжение огнестрела требовали приказов, казённых заводов и налогообложения.

Итогом пороховой революции стало появление постоянного войска и артиллерии, перестройка крепостей, рост роли инженеров и ремесленников, а также выдвижение Москвы как военного и промышленного ядра страны. Именно концентрация людей, знаний и мастерских в Московской области позволила Русскому государству на равных войти в новую, «пороховую» Европу.

В XIV веке будущая Московская область была лесной землёй рек и волоков. Деревни тянулись по берегам Москвы-реки, Пахры, Нары и Клязьмы, а вокруг княжеских крепостей-уездов — Москвы, Коломны, Серпухова, Дмитрова, Звенигорода — формировались посадские слободы ремесленников и торговцев. После нашествия Батыя край поднимался, и именно здесь складывался новый политический центр Руси: московские князья собирали дань, строили монастыри и засечные линии, налаживали дороги и перевозы.

Жилой мир простого человека — это срубная изба с печью, сенями и тесовой кровлей; в северо-восточных местах — тёплые полуподземные «полуземлянки». Топили «по-чёрному» и «по-белому», спали на полатях, светили лучинами. Двор включал амбар, хлев, колодец, иногда баню. Знать и богатые посадские жили в ограждённых усадьбах: хоромы с горницами и теремом, повети, конюшни, клети; к концу периода у знати появляются каменные палаты. Городской ландшафт менялся заметнее: в Москве после 1367 года вырастает белокаменный Кремль, к началу XVI века — кирпичные стены и башни.

Питание крестьян и посадских держалось на хлебе — рожь и овёс, кашах и репе, капусте, рыбе, реже мясе. К постам приспосабливали рацион: масло и молочное заменяли постными блюдами, рыбой, грибами. На княжеских и купеческих столах было больше мяса, рыбы дальних ловов, медов и заморских пряностей; вино и хмельные напитки подавали на пирах. Одежда у большинства — домотканый лён и шерсть; у зажиточных — сукна, меха, парча. Обувь — лапти и кожаные сапоги; зимой валяные коты и шубы.

Хозяйство края опиралось на пашню с трёхпольем и подсобные промыслы: скотоводство, бортничество, рыбную ловлю, охоту, солеварение на Оке. Посады развивали кузнечное, гончарное, кожевенное, ткацкое ремесло; через Москву шли товары с Волги и из Новгорода. Налоги («тягло») и повинности тянули посадских и крестьян, а служба кормила служилых людей: дети боярские и дворовые выезжали «на коне и в доспехе», стрельцы с середины XVI века составляли постоянную пехоту. Сельская община (мир) распределяла пашни и помогала переживать неурожай; монастыри держали сёла и дворы, становясь крупными хозяйственными центрами.

Духовная жизнь определялась православным календарём. Праздники — Рождество, Пасха, Покров — чередовались с ярмарками, постами и приходскими обрядами. В XIV–XV веках вокруг Москвы возникает сеть обителей: Данилов монастырь, Троице-Сергиев, Симонов, Андроников, позднее — Саввино-Сторожевский в Звенигороде. Они учили грамоте, переписывали книги, писали иконы, лечили и приютовали странников; благословение Сергия Радонежского перед Куликовской битвой стало частью общей памяти края. Школьная грамотность ещё не была повсеместной, но берестяные и пергаменные записи, «наклейные» грамоты и судебники показывают растущую письменную культуру.

Повседневность постоянно сталкивалась с войной. Южные уезды жили в ритме тревог и сборов на «полк»: засечные черты, сторожевые и «станичные» службы перекрывали степные пути. Мужчины тянули ратную повинность, женщины и старики держали хозяйство, прятали зерно, чинили ограды, когда шли набеги. Победа на Куликовом поле (1380) подняла дух, но пожары 1382 года от Тохтамыша напомнили о хрупкости мира; к началу XVI века оборона стала организованней, а Москва — крепче и богаче.

К началу правления Василия III повседневный уклад уже чувствовал дыхание «пороховой эпохи»: в столице появились пушкарские слободы, в посадах — новые мастерские, торговля шла живее, чем век назад. Но основы жизни оставались традиционными — община, церковный круг, труд по сезонам, патриархальные семейные связи. Так в XIV — первой трети XVI века московская земля превратилась из лесной окраины в густонаселённый, связанный дорогами и монастырями край — базу будущего единого государства.

В XIV веке московская земля была пограничной лесной страной рек и волоков. Деревни тянулись по берегам Москвы-реки, Клязьмы, Пахры и Нары, а вокруг уездных центров — Москвы, Коломны, Серпухова, Дмитрова, Звенигорода, Волоколамска — росли посадские слободы ремесленников и торговцев. Нашествие Батыя оставило след пожаров и запустения, но уже при Данииле Александровиче и его наследниках регион начал быстро подниматься, превращаясь в ядро нового княжества.

Повседневная жизнь строилась на общинной пашне и промыслах. Крестьяне жили в срубных избах с печью и сенями, держали амбары, хлевы, баньки; зимой плели лапти, чинили утварь, летом пахали и косили. Посадские ремесленники ковали железо, выделывали кожу, делали посуду и ткань; рынки у пристаней связывали край с Волгой и Новгородом. Знать и служилые люди селились в ограждённых усадьбах, держали коней и доспехи, выезжали «на службу». Монастыри — Данилов, позднее Троице-Сергиев, Симонов, Андроников, Саввино-Сторожевский — становились духовными и хозяйственными центрами: учили грамоте, переписывали книги, заводили пашни и рыбные ловли.

Ландшафт и политика меняли облик края. В 1367 году Дмитрий Донской перестроил Кремль в белый камень — столица стала крепче. Победа на Куликовом поле (1380) вдохновила Московскую землю, но разорительный набег Тохтамыша (1382) напомнил о постоянной угрозе степи. В XV веке формируется южный оборонительный пояс — Коломна, Серпухов, Кашира, Ока как «рубеж». Вдоль дорог и переправ — засечные линии, сторожевые и станичные службы. К началу XVI века в столице появляются пушкарские слободы и арсеналы, что знаменует вход края в «пороховую эпоху».

Политически регион стал центром собирания Руси. Иван Калита укрепил хозяйство и авторитет Москвы, перенёс в столицу митрополичью кафедру (1325). Иван III завершил объединение большей части северо-восточных земель, присоединил Новгород (1478), Тверь (1485), а кирпичные стены и башни его Кремля стали «каменным гербом» новой державы. При Василии III московская окраина уже выглядела как связанная сеть уездов, монастырей и крепостей; хозяйство росло, а единую власть ощущали и крестьяне, и посадские.

Культура повседневности держалась на православном календаре и земледельческом цикле. Праздники и посты, ярмарки и храмовые дни, сельские артели и соседская взаимопомощь определяли год. В городах усиливалась письменная культура: уставные грамоты, судебники, монастырские скриптории, ранние иконописные мастерские. К началу XVI века московская земля — уже не окраина, а густонаселённый и организованный регион, давший России столицу, административный центр и военную базу.